Он долго искал Абельдина, оглядывал мари, кричал, пока не увидел его между кочек. Парень не дотянул до леса с километр. Он упал и лежал недвижимо. Сырая истлевшая земля, наверное, казалась ему пухом. Он спал. Виктор Тимофеевич с трудом разбудил его.

— Я догоню… Только отдохну… немного, — просил Абельдин.

— Отдыхать будешь со всеми в лесу. Посмотри, там уже костер горит. Быстро вставай!

— Нет… не могу… после…

— После нас не застанешь! Вставай, говорю! — голос Харькова прозвучал повелительно.

Подошел на помощь Борис. Какими же тяжелыми показались путникам последние метры до кромки леса!

После четырнадцати дней пути они наконец-то ощутили под своими ногами сухую землю, увидели живую зелень, услышали пение птиц, вольный шум леса! Даже комариный звон был теперь для них приятной музыкой жизни!

Наступил час заката.

Солнце угасало за океаном деревьев. Широкий свет пронизывал глубины высокоствольной тайги, окрашивая деревья, кусты и травы в волшебные тона. Проклятые мари лежали в прозрачной дымке и мертвенном покое.

Суровые лица путников просветлели от мысли, что многое в этом пути, может быть, самое трудное — осталось позади.

Под сводом ветвей старых лиственниц по-праздничному трещал большой костер. Пламя, отбрасывая темноту, освещало убогую стоянку. Людей было не узнать: лица почернели, глаза ввалились, губы сковало молчаливое раздумье.

Виктор Тимофеевич подумал: «Оставь их сейчас, поддайся слабости — конец, пригреет земля, потом не подняться».

— Братцы! А ведь мы собирались устроить пир на весь мир, как только доберемся до тайги. Выворачивайте котомки, выкладывайте, что у кого осталось, — сказал он как можно бодрее.